В последние недели иранский кризис 2026 года перешёл из фазы открытых боёв в исторически беспрецедентный режим двойной блокады. В центре этого этапа — Ормузский пролив.

Всего 34 километра в ширину. Но именно через это узкое «бутылочное горлышко» исторически проходила главная артерия мировой нефтяной торговли. До начала конфликта здесь ежемесячно проходило около 3000 коммерческих судов — примерно пятая часть всех морских поставок нефти в мире. Через пролив идут сырая нефть, сжиженный природный газ и сельскохозяйственные удобрения.

После начала боёв объём транзита упал более чем на 90%. Около 2000 коммерческих судов и свыше 20 000 моряков оказались заперты в Персидском заливе — без альтернативного выхода в открытый океан. Все они и все зависящие от них цепочки поставок застыли в режиме мучительного ожидания.

Кризис определяется двумя перекрывающимися зонами давления. Иран запретил проход судам, которые считает враждебными, пытаясь установить суверенный контроль над международным коридором и превратить вызванный этим экономический ущерб в дипломатический козырь. США в ответ ввели всеобъемлющую военно-морскую блокаду, нацеленную на любые суда, обслуживающие иранские порты.

Иранская блокада

В начале марта 2026 года Корпус стражей исламской революции (КСИР) издал официальный указ о закрытии пролива для судов из США, Израиля и их союзников.

Военная стратегия Ирана строится на относительно дешёвых и мобильных средствах: менее 100 морских мин, рои воздушных и морских дронов, быстроходные ударные катера. Тактика — «ударил и отошёл», рассчитанная на противодействие технологически превосходящим американским силам.

За время кампании повреждены 17 торговых судов, семь из которых были оставлены экипажами. Потоплен один буксир. 12 коммерческих моряков погибли или пропали без вести. Среди подтверждённых случаев досмотра и захвата — танкеры MSC Francesca, Epaminondas, Sevin (перехвачен с 65% загрузки — около 1 млн баррелей), Dorena (полный груз — 2 млн баррелей сырой нефти) и Euphoria, получивший серьёзные повреждения ходовой рубки.

Политические сигналы при этом оставались противоречивыми. Первоначальное закрытие пролива со временем переросло в более масштабное требование — постоянного иранского контроля над водным путём. На переговорах, начавшихся в начале апреля, Тегеран представил план из 10 пунктов, фактически предусматривающий передачу международного транзитного коридора под суверенитет Ирана как прибрежного государства. Чтобы закрепить эти претензии вне зависимости от исхода переговоров, иранский парламент продвигает закон о суверенитете над проливом, состоящий из 12 статей. Спикер Мохаммад Багер Галибаф сформулировал позицию жёстко: «Другие не могут проходить через Ормузский пролив, если мы сами не можем».

Параллельно Иран пытается монетизировать блокаду. Власти ввели систему принудительных сборов за проход: от 500 тысяч до 2 миллионов долларов с судна — примерно 1 доллар за баррель нефти. Платежи принимаются в китайских юанях и переводятся на счета, контролируемые Ираном в китайских банках — чтобы обойти американские финансовые санкции. Схема работает: по меньшей мере один крупный оператор нефтяных танкеров уже заплатил 2 млн долларов, чтобы обеспечить безопасный проход своего груза.

Дополнительную неразбериху вносят внутренние разногласия в иранском руководстве — особенно заметные после фактического обезглавливания его высшего звена. 8 апреля пакистанское посредничество привело к двухнедельному перемирию, прямо предусматривавшему немедленное открытие пролива. Однако иранские военные проигнорировали договорённости, сославшись на продолжающуюся израильскую операцию в Ливане.

Разрыв между гражданскими властями и военными обнажился окончательно 17 апреля, когда министр иностранных дел Аббас Арагчи объявил, что «Ормузский пролив полностью открыт». Уже через несколько часов связанное с КСИР агентство Tasnim опровергло его слова, назвав заявление «неудачным и неполным» и уточнив: проход судов по-прежнему требует «полного контроля вооружённых сил Ирана», а в условиях американской блокады любой несогласованный проход будет считаться недействительным.

Американская блокада

Подход Вашингтона на протяжении марта и апреля также неоднократно менялся. В середине марта Трамп призвал НАТО помочь обеспечить безопасность пролива. Великобритания, Франция и Австралия отказались участвовать в наступательных операциях. После того как апрельское перемирие не остановило иранские атаки на судоходство, США отказались от дипломатии и перешли к прямому экономическому удушению.

13 апреля CENTCOM официально объявил о начале всеобъемлющей военно-морской блокады. Председатель Объединённого комитета начальников штабов генерал Дэн Кейн обозначил её масштаб без обиняков: «Эта блокада распространяется на все суда, независимо от их флага, направляющиеся в иранские порты или покидающие их». Для её обеспечения в районе 34-километрового «узкого места» было сосредоточено более 10 000 военнослужащих, десятки самолётов и около 15 военных кораблей. Командиры получили прямое разрешение «открывать огонь на поражение» по судам, подозреваемым в постановке мин.

19 апреля ракетный эсминец USS Spruance перехватил танкер M/V Touska под иранским флагом с грузом около 2 млн баррелей нефти. После шести часов противостояния и игнорирования предупреждений экипажу было приказано покинуть машинное отделение — после чего эсминец открыл огонь из пятидюймового орудия по двигательной установке судна. Обездвиженный танкер был захвачен морской пехотой. Впоследствии американские силы задержали или принудили встать на якорь ещё ряд связанных с Ираном судов — M/T Tifani, M/V Hero II и M/V Hedy. Официальная статистика CENTCOM: перехвачено и развёрнуто 33 судна, пытавшихся прорвать блокаду.

Тем не менее блокада остаётся проницаемой. По данным морской аналитики Lloyd’s List, к 20 апреля не менее 26 судов иранского «теневого флота» успешно обошли американский кордон. «Теневой флот» — нелегальная флотилия преимущественно устаревших танкеров, работающих вне стандартных страховых и регуляторных рамок. Их главное оружие — манипуляции с системой автоматической идентификации (AIS). Простейший вариант — физическое отключение транспондера, создающее разрывы в данных о местоположении. Более оснащённые суда используют подмену сигналов, транслируя ложные координаты через средства радиоэлектронной борьбы или модифицированное программное обеспечение. Пройдя опасный участок, они перегружают нефть на «чистые» посреднические суда прямо в открытом море.

Осознавая ограниченность физической блокады, Вашингтон развернул масштабную финансовую кампанию. Министр обороны Пит Хегсет описал двойной подход прямо: параллельно с военными действиями казначейство запускает операцию Economic Fury — максимальное экономическое давление на всех уровнях иранской государственной системы. Особый акцент — на Китае, который закупает 91% иранского нефтяного экспорта.

24 апреля Министерство финансов ввело жёсткие вторичные санкции против китайского нефтеперерабатывающего завода Hengli Petrochemical — одного из ключевых покупателей нелегальной иранской нефти. Двум крупным китайским банкам направлены официальные предупреждения: обработка юаневых платежей за проход через пролив грозит отключением от долларовой системы. Министр финансов Скотт Бессент прямо обозначил ставки: «Иран должен понимать, что это будет финансовым эквивалентом того, что мы наблюдаем в кинетических действиях». Первые результаты уже есть: после объявления санкций два из десяти отслеживаемых китайских судов добровольно изменили курс, не дойдя до Персидского залива.

Последствия для мировой экономики

Двойная блокада превращается в войну на истощение — и проверяет на прочность одновременно иранское государство и мировую экономику.

Для Ирана цена американской блокады — движение к финансовому коллапсу. Потеря морского экспортного канала обходится примерно в 500 млн долларов ежедневно недополученной нефтяной выручки. На нефть приходилось около 40% всего экспорта страны. Это давление накладывается на военные потери «горячей фазы»: совокупный ущерб уже превышает 40% ВВП, что обернулось историческим обвалом риала, скачком инфляции и ростом безработицы. Частично потери компенсирует контрабандный маршрут: миллионы литров нефти ежедневно нелегально уходят через границу в Пакистан — ожидаемый доход около 1 млрд долларов в год.

Для мировой экономики иранская блокада обернулась мощным инфляционным шоком. Международное энергетическое агентство санкционировало крупнейший в своей истории экстренный выброс резервов — 400 млн баррелей, из которых 172 млн предоставил стратегический резерв США. Но даже это беспрецедентное вмешательство закрывает лишь около 20 дней выпавшего транзита через пролив.

Нефть марки Brent с начала конфликта держится около 100 долларов за баррель — примерно на 35% выше довоенных значений. В США цены на бензин превысили 4,05 доллара за галлон — более чем на доллар выше прежнего уровня, и ниже 3 долларов они вряд ли вернутся раньше 2027 года. Нарушение поставок удобрений из Персидского залива грозит серьёзными неурожаями в Африке и Латинской Америке как минимум до того же срока. Goldman Sachs уже повысил оценку вероятности рецессии в США в ближайшей перспективе до 30%.

Двойная блокада Ормузского пролива — это уже не просто военная операция. Это экономическое оружие, которое одновременно направлено против Ирана и рикошетит по всему остальному миру.

Источник JNS

Телеграм канал Радио Хамсин >>