Война за время

Сегодня четверг, 23 апреля. Война с Ираном больше не о нефти или газе — это борьба за один ресурс: время. Вопрос, который определит судьбу Ближнего Востока, звучит так: кто контролирует часы, кто может позволить себе ждать, а у кого времени просто нет?

В настоящий момент аятоллы утверждают, что их диктаторский режим способен выдерживать давление бесконечно долго, тогда как закрытие Ормузского пролива якобы накладывает срок на американскую агрессию. В то же время Трамп заявляет, что находится в не менее выгодной позиции: иранские порты блокированы, часть коммерческих судов продолжает проход через пролив, несмотря на его закрытие, а новые американские военные силы уже направляются в регион.

Вопрос в том — кто блефует?

На самом деле — обе стороны. Но позиции Ирана значительно слабее.

У каждого американского президента есть свои «тикающие часы», и с приближением промежуточных выборов у Трампа времени меньше, чем у большинства. Однако Иран теряет около 400 миллионов долларов в день из-за блокады. Да, США также несут значительные расходы на передовое развертывание сил, а также сталкиваются с упущенными стратегическими возможностями из-за их отсутствия на других направлениях. Разница в том, что Вашингтон может себе это позволить: годовой бюджет Ирана составляет около 56 миллиардов долларов, тогда как бюджет США превышает 6 триллионов.


Всё сводится к блокаде. Вместо того чтобы рисковать потерями, пытаясь захватить остров Харг или добиваться быстрых результатов воздушной кампанией, американские силы могут безопасно действовать на удалении в Аравийском море, перехватывать редкие суда, пытающиеся прорваться, и просто ждать, пока экономическая изоляция сделает своё дело.

Пока Вашингтон держит «входную дверь» закрытой, ключевой союзник Тегерана начинает всё сильнее давить сзади. Си Цзиньпин тоже работает против времени: запасы нефти в Китае быстро сокращаются. Ранее в этом месяце New York Times сообщала, что Иран согласился на перемирие при посредничестве Пакистана после срочного вмешательства Китая, который призвал Тегеран «проявить гибкость и снизить напряжённость». Но это были слова Китая, у которого тогда было на полмесяца больше нефтяных резервов, чем сейчас. Вряд ли сегодня его риторика будет столь мягкой.

Сами иранцы признают эффективность блокады. Спикер парламента Мохаммад Галибаф недавно сравнил её с бомбардировочной кампанией и потребовал её прекращения как условия продолжения переговоров в Исламабаде.

У Тегерана есть и внутренний кризис, который «съедает» время. Как подтвердил высокопоставленный пакистанский источник американской стороне, серьёзный раскол парализовал режим. С одной стороны — Корпус стражей исламской революции и штаб «Хатам аль-Анбия», представляющие жёсткую линию; с другой — гражданско-политическое руководство во главе с Галибафом. Над этим расколом формально стоит тяжело раненый Моджтаба Хаменеи, которого обе стороны признают последней инстанцией. Однако из-за его состояния и постоянной угрозы израильской ликвидации даже связь с ним превратилась в сложную логистическую операцию.

У Тегерана есть четыре варианта изменить ситуацию — и ни один из них не выглядит хорошим.

Первый вариант: возобновить войну. Это тот сценарий, на который они намекают, отказываясь официально продлить перемирие. С учётом истощённых запасов, вероятными целями станут уязвимые нефтегазовые объекты в странах Персидского залива — в попытке усугубить энергетический кризис и заставить региональных лидеров давить на Вашингтон. Но риск очевиден: война останется войной. Израиль готов к действию, а с учётом приближения авианосной группы George H.W. Bush с её огромной военной мощью, цена такого шага может оказаться слишком высокой.

Второй вариант: эскалация через прокси. После всех усилий по достижению перемирия в Ливане, задействовать «Хезболлу» маловероятно. Однако Иран может усилить давление через шиитские формирования в Ираке и хуситов в Йемене, атакуя нефтяную инфраструктуру и перекрывая Баб-эль-Мандебский пролив. Но если хуситы не решились на серьёзную эскалацию, когда основные силы США были заняты Ираном, маловероятно, что они пойдут на это сейчас.

Третий вариант: капитуляция. Тегеран может уступить и вернуться к переговорам, пока морская блокада продолжается. Это самый безопасный вариант с точки зрения физической угрозы, но крайне болезненный с точки зрения репутации. Он требует публичного унижения режима, который клялся не вести переговоры под давлением.

Четвёртый вариант: ничего не делать. Сохранить статус-кво и надеяться, что падение рейтингов в США и глобальный энергетический кризис заставят Трампа смягчить позицию. Это означает медленное удушение собственной экономики в ожидании, что противник сдастся первым. Однако такая стратегия работает лишь до тех пор, пока положение остаётся терпимым. При нынешнем экономическом спаде этот порог может быть пройден уже в ближайшие недели.

Для Иерусалима приемлемы все четыре сценария, хотя предпочтительны первый или последний. С израильской точки зрения, события последних дней — неявка Ирана на переговоры и решение Трампа сохранить перемирие — стали оптимальным исходом. Почему? Потому что Трамп ясно дал понять: уступок по ядерному вопросу не будет. Это означает, что Тегеран остаётся зажатым в тисках — между американской морской блокадой и жёсткими международными санкциями.

Главный кошмар израильского оборонного истеблишмента — поспешное дипломатическое соглашение, лишь немного более жёсткое, чем СВПД 2015 года, которое приведёт к разморозке миллиардов долларов. Эти деньги позволят режиму стабилизировать внутреннюю ситуацию, восстановить ракетный арсенал и усилить «Хезболлу» и хуситов.

Десятилетиями стратегия противников Израиля строилась на одном принципе: у нас есть терпение, и время в итоге сыграет на нашей стороне. Но Израиль изменил подход — от удержания статус-кво к активному контролю над долгосрочной игрой на всех фронтах.

Запад, однако, не Израиль. США и Европа по-прежнему подвержены «тирании срочности» — стремлению к быстрым результатам. Как и Израиль в прошлом, западные лидеры нередко шли на компромиссные соглашения после военных успехов лишь потому, что хотели немедленных результатов.

Иран рассчитывал использовать эту слабость, перекрыв Ормузский пролив и взяв мировую экономику в заложники. Но Трамп сделал неожиданный ход — фактически «заблокировал блокаду». Теперь время работает против Тегерана, и режим надеется лишь на то, что Вашингтон вернётся к старым привычкам. Чтобы победить, Трампу достаточно просто подождать.


Впервые в истории ЦАХАЛа часть оборонного бюджета пришлось направить на покупку статуи Иисуса. Но это было правильное решение.

Первый и самый очевидный момент — это явный моральный провал: осквернение святыни другой религии недопустимо. С точки зрения исторического опыта, евреи как никто должны понимать, что это значит. Поведение солдата ЦАХАЛа, разрушившего статую Иисуса на юге Ливана, абсолютно неприемлемо — особенно для армии, действующей на территории с военным присутствием.

Но если мораль не остановила этого солдата, то должна была остановить хотя бы элементарная практичность.

Если спросить любого еврея, какой антисемитский миф был самым разрушительным в истории, ответ, без сомнения, будет — обвинение в «убийстве Христа». Зная это, трудно понять, как еврейский солдат мог решить, что разбить статую Иисуса кувалдой — да ещё и снять это на видео — это хоть сколько-нибудь разумная идея.

К счастью, исходя как из моральных соображений, так и из практической необходимости, ЦАХАЛ быстро отреагировал. Солдат, разбивший статую, а также тот, кто снимал происходящее, были отстранены от боевой службы и приговорены к тюремному заключению. Ещё шесть военнослужащих, присутствовавших на месте и не попытавшихся остановить происходящее или сообщить о нём, находятся под следствием. Кроме того, армия организовала замену разрушенного объекта и вернула его в деревню.

Горькая правда в том, что солдаты неизбежно совершают разрушительные и глупые поступки. Полностью предотвратить это невозможно. Настоящая мера моральности армии — не в отсутствии нарушений, а в том, как система реагирует на них и привлекает виновных к ответственности.

Источник Substack

Телеграм канал Радио Хамсин >>

  • Амит Сегаль

    Другие посты

    Израильский танк, изменивший облик войны

    Что побудило страну апельсиновых рощ создать одну из самых передовых боевых машин в мире? Как мобилизовать целое государство ради идеи, которая казалась абсолютно безумной? И что сделало его оружием, без которого сегодня не хочет оставаться ни одна страна?

    Читать

    Не пропустите

    Трамп всегда должен быть неправ

    Трамп всегда должен быть неправ

    Почему Нетаньяху обвиняют в антисемитизме и войне с Ираном

    Почему Нетаньяху обвиняют в антисемитизме и войне с Ираном

    Филантроп, который хочет привезти в Израиль миллион человек

    Филантроп, который хочет привезти в Израиль миллион человек

    Притягательность Гитлера для третьего мира

    Притягательность Гитлера для третьего мира

    Иран, Нюрнбергские процессы и «ex post facto» право

    Иран, Нюрнбергские процессы и «ex post facto» право

    Сопротивление Трампу — это также антиизраильское движение?

    Сопротивление Трампу — это также антиизраильское движение?