Есть вещи, которые история предпочитает не замечать. Одна из них — то, что Газа была еврейским городом. Не в смысле государственного контроля или большинства населения, а в том простом смысле, что здесь веками жили евреи — молились, торговали, растили детей, хоронили родных.

Недавно обнаруженные документы в архивах Национальной библиотеки Израиля возвращают эту историю. Пожелтевшие письма, объявления об экскурсиях, черновики деловых планов — всё это следы общины, которую смыло за одну ночь в августе 1929 года.

Люди с кинжалами и Библией

Евреи Газы не были похожи на евреев какого-либо другого города. Преимущественно сефарды, прекрасно знавшие арабский язык и арабские обычаи, они торговали ячменём и горьким плодом колоквинта с бедуинскими племенами — и ради этого проводили месяцами за городскими стенами, в пустыне. Мужчины ездили верхом. Носили кушак с кинжалом и пистолетом. Это были евреи, которых трудно представить по привычным стереотипам.

Приезжали в Газу из Яффо, Алеппо, Хеврона, Европы. Открывали отделение Англо-Палестинского банка — и его управляющего Авраама Эльмалиаха повсюду сопровождали двое охранников-кавасов, что было знаком большого почёта. Держали три синагоги — по одной на каждую крупную семью. Вместе справляли Суккот и Песах. В общем дворе всегда находилась комната для евреев, следовавших через Газу из Каира в Землю Израиля.

Раввин общины рабби Ниссим Охана написал книгу в соавторстве с муфтием Газы — совместный ответ на христианскую миссионерскую деятельность, обращённый одновременно к евреям и мусульманам. Это, наверное, самый неожиданный документ той эпохи: раввин и муфтий за одним столом, с общей задачей.

Война, которая почти убила общину

Первая мировая война нанесла удар, от которого трудно было оправиться. Большинство газских евреев имели иностранное гражданство — и были высланы османскими властями. Те, кто остался, обязаны были либо вступить в армию, либо откупиться. Община фактически перестала существовать на несколько лет.

После войны евреи начали возвращаться. Но город изменился. Арабское националистическое движение подточило прежние добрососедские отношения. Многие арабы отказывались сдавать жильё евреям. Национальные еврейские институты тем временем потеряли интерес к присутствию евреев в арабских городах — деньги и силы шли на создание новых сельскохозяйственных поселений. Маленькая община оказалась предоставлена сама себе.

В 1926 году секретарь общинного совета господин Дроми написал письмо историку Моше Давиду Гаону. Сообщал факты: 51 человек, ашкеназы и сефарды, выборный совет. До войны было около ста. Тон письма — деловой. Но за цифрами угадывается что-то щемящее: человек фиксирует угасание и сам это понимает.

Одна ночь в августе 1929 года

Летом 1929 года арабские погромы прокатились по всей стране. Добрались и до Газы.

Евреи забаррикадировались в еврейской гостинице рядом со зданием полиции. Толпа атаковала — один из евреев открыл огонь, другие облили нападавшего серной кислотой. Толпа отступила. Несколько уважаемых арабов, остававшихся друзьями общины, и британская полиция помогли евреям добраться до грузовиков. Грузовики отвезли их на железнодорожную станцию. На станции пришлось ждать поезда, пока снаружи не успокоилась толпа.

На этом всё. Больше еврейской общины в Газе не было.

Те, кто не забыл

Но Газа не была забыта евреями сразу.

В 1934 году «Союз бродяг по Земле Израиля» опубликовал объявление об экскурсии на юг — Беэр-Шева, Ашкелон, Газа. Участников просили взять еду на полтора дня, кувшин воды, Библию и карту. В программе — посещение древней мечети Газы, внутри которой стояла колонна с высеченной менорой.

В архивах сохранилось письмо 1933 года: еврейский агроном Элияху Капсуто, назначенный городским муниципалитетом ответственным за озеленение Газы, просит делового партнёра прислать семена газонной травы. Еврей работал на арабский муниципалитет и заботился о том, чтобы в городе росла трава.

Предприниматель Шмуэль Цви Гольцман и вовсе вынашивал план возрождения еврейского поселения близ Газы — вплоть до создания акционерного общества с подробным уставом. Этому плану не суждено было сбыться. Гольцман в итоге направил силы на основание другого места — блока поселений Гуш-Эцион.

История еврейской общины Газы не вписывается ни в одну из привычных нарративных рамок. Это не история победы и не история катастрофы в привычном смысле. Это история медленного угасания — и людей, которые до последнего продолжали сажать траву, писать письма и верить, что можно вернуться.

Письма из архива говорят именно об этом. Не о политике — о людях.

Источник The Librarians

Телеграм канал Радио Хамсин >>