Израиль и Ливан делят границу длиной около 80 километров. Казалось бы, соседи. Но за всю историю существования обоих государств между ними не было ни мирного договора, ни дипломатических отношений — только войны, перемирия и новые витки напряжённости. Почему?

Ответ не сводится к одной причине. Это результат наслоения нескольких исторических процессов, каждый из которых сложен сам по себе, а вместе они образуют почти неразрешимый узел.

Начало: солидарность вместо расчёта

В 1948 году, когда было провозглашено государство Израиль, Бейрут присоединился к совместному арабскому нападению — во многом из политической солидарности, а не стратегической необходимости. Ливанская армия была слабой, страна — внутренне нестабильной. Участие оказалось минимальным, но тон был задан: Израиль — враг.

После боевых действий стороны подписали соглашение о перемирии, но не мир. Граница существовала юридически, однако дипломатического диалога не возникло. Это стало отправной точкой для всего, что последовало дальше.

Палестинский фактор: чужая война на ливанской земле

Первый по-настоящему взрывоопасный элемент появился не сразу. После 1948 года в Ливан бежали около 110 000 палестинцев. После разгрома арабских армий в 1967 году их стало больше, и вместе с беженцами пришли вооружённые группировки.

В 1969 году было подписано Каирское соглашение, которое предоставило ООП под руководством Ясира Арафата фактическую автономию в палестинских лагерях — вне юрисдикции ливанских силовых структур. Это решение имело катастрофические последствия.

Если говорить просто: суверенная страна официально отдала часть своей земли под контроль иностранной вооружённой структуры. Юг Ливана превратился в плацдарм для атак против Израиля, а его северные районы — в зону постоянной опасности. На протяжении 1970-х годов боевики совершали сотни трансграничных рейдов, гибли мирные жители с обеих сторон.

Ливанское правительство было слишком слабым, чтобы этому противостоять. И такая немощь стала хронической.

Первая война: решение, породившее новую угрозу

В 1982 году ЦАХАЛ вошёл в Ливан, чтобы уничтожить инфраструктуру ООП. Операция достигла своей прямой цели: около 14 000 боевиков были эвакуированы, штаб-квартира организации перенесена в Тунис.

Но на смену одной угрозе пришла другая — куда более устойчивая.

Иран, переживший исламскую революцию 1979 года, увидел в ослабленном Ливане возможность. Тегеран начал финансировать, обучать и направлять новые шиитские формирования. Из них выросла «Хезболла».

Структура оказалась умнее, чем просто военная сила. Там, где ливанские власти не справлялись, она строила школы, больницы, обеспечивала социальные услуги беднейшему населению. Заполняла вакуум, который Бейрут оставлял пустым. И параллельно накапливала арсеналы и политический вес.

«Государство внутри государства»

Это выражение точнее всего описывает суть проблемы. «Хезболла» — не просто вооружённая группировка. У неё есть военное крыло с десятками тысяч бойцов, парламентское представительство и разветвлённая социально-экономическая сеть.

Показательная деталь: боевик «Хезболлы» получает около 2 200 долларов в месяц. Рядовой ливанской армии — около 275. При таком дисбалансе трудно говорить о том, кто реально управляет страной.

ЦАХАЛ сохранял присутствие на юге Ливана 22 года — до мая 2000-го. Отступление израильских войск «Хезболла» объявила своей победой. Это не было пропагандой: многие ливанцы действительно так восприняли произошедшее. Авторитет движения вырос.

Война 2006 года: когда резолюции не работают

В июле 2006 года «Хезболла» похитила двух израильских военнослужащих и начала массированные ракетные обстрелы севера страны — более 100 снарядов в сутки. Последовал месяц боёв.

Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1701: прекращение огня, разоружение «Хезболлы», переброска ливанской армии на юг. Все согласились. Никто не разоружал.

Движение использовало послевоенные годы для восстановления. К 2015 году его арсенал насчитывал, по различным оценкам, около 150 000 ракет — больше, чем у большинства стран региона.

Это обнажило фундаментальное противоречие: Бейрут не способен — а нередко и не готов — контролировать «Хезболлу». Она принимает решения о вооружённых действиях самостоятельно, не спрашивая правительство.

Иран: третья сторона, которой нет за столом

За всей этой историей стоит Тегеран. Именно он создал «Хезболлу», финансирует её и использует как инструмент региональной экспансии. Противостояние Израиля и Ливана — это во многом столкновение с иранским влиянием, разыгрывающееся на чужой земле.

Ливан в этой схеме оказывается заложником: платит экономическим коллапсом, разрушенной инфраструктурой и политическим параличом за конфликты, которые ведёт структура, формально не являющаяся частью его власти.

Почему это так трудно разрешить

Если свести всё к главному, напряжённость между двумя странами держится на трёх взаимосвязанных опорах.

Первая — Ливан никогда не был достаточно крепким, чтобы контролировать собственную землю. Слабость институтов создаёт вакуум, который заполняют негосударственные игроки.

Вторая — «Хезболла» настолько глубоко встроена в ливанское общество — политически, экономически, социально, — что её невозможно просто устранить силовым путём. Каждый раз она восстанавливается.

Третья — за «Хезболлой» стоит Иран, для которого противостояние с Израилем является элементом стратегии, а не случайностью.

Пока эти три фактора остаются неизменными, граница между двумя странами будет оставаться одной из самых нестабильных точек на Ближнем Востоке — вне зависимости от подписанных соглашений и принятых резолюций.

Телеграм канал Радио Хамсин >>